Академику Тишкову не нужны ответы «на директивы с требованием»

С громадным удивлением и болью многие из нас прочитали 1 июля материал на сайте радио «Свобода» об отправленной будто бы академиком Валерием Тишковым директиве директорам академических институтов РАН с требованием представить в трехдневный срок какие-то там материалы то ли о фальсификациях истории, то ли о фальсификаторах, то ли о борьбе с ними.

Это письмо, воспроизведенное на десятках сайтов и обсужденное в сотнях блогов, вызвало ожидаемое бурное негодование ряда известных интеллектуалов и общественных деятелей, у которых подобное письмо понятно что воскресило в памяти.

Будучи лично знакомым с академиком Тишковым и зная, что ему не свойственны те качества, в которых его огульно обвинили в разных местах (стукачество, доносительство, фальсификации чего бы то ни было), зная, что речь идет о, в общем, честном, совестливом и граждански неравнодушном человеке, я позволил себе из своего иерусалимского далека спросить Валерия Александровича, а что же, собственно, происходит-то, что за дикое письмо с немыслимыми для ученого его уровня требованиями что-то там представить в трехдневный срок, ходит по просторам сети. Вернувшись из Оренбурга, академик Тишков мне сразу же ответил, привожу ниже полный текст его письма. Обращаю внимание, что

1.      Радио «Свобода» получила невычитанный академиком Тишковым черновик письма, написанный его помощником по его просьбе для подготовки им статьи с целью обуздать (!) идеологическую кампанию по борьбе с фальсификациями истории, сведя ее в сугубо научное русло, а не с целью раскрутить ее, как утверждают всевозможные авторы, пишущие об этом, ни разу не переговорив с ним (!) и не спросив его мнения. «Стоит ли президентам издавать указы, а тем более государствам принимать законы, предусматривающие уголовную наказуемость за ту или иную историческую фальсификацию?» – задает разумный вопрос академик Тишков.

2.    Академик Тишков подчеркивает, что ему не нужны ответы «на директивы с требованием». Он пишет: «у меня просьба ко всем: сообщите, пожалуйста, адресатам, от которых вы получили это письмо и тем, кому о нем сообщили, что академику Тишкову не нужны ответы «на директивы с требованием». Смогу обойтись и без этого, чтобы разобраться в том, что есть фальсификация, а что есть наука». При этом он, если вдуматься, продемонстрировал не начальственный диктат, а, наоборот, научную скромность, запросив материалы в областях знаний, в которых директора соответствующих институтов компетентнее его (как он сам пишет, в славяноведении, востоковедении и т.д.).

Как я понимаю, помощник академика Тишкова недопонял смысл его просьбы и разослал письмо до того, как сам В.А. Тишков смог его выправить и отредактировать. Факт же состоит в том, что академик Тишков не ставил под сомнение свободу поиска научной истины, не ставит он ее под сомнение и сейчас.

Любопытно, что, проживая в далеком Иерусалиме и никогда не работая ни в одной из руководимых академиком Тишковым структур, я с легкостью списался с Валерием Александровичем и получил его ответ. Мне сложно понять, что мешало сделать то же самое всем тем, кто счел нужным высказаться, порой очень резко, даже не постаравшись разузнать, а что, собственно, происходит.

К сожалению, все, кто счел нужным высказаться, НИ РАЗУ не попробовали связаться с самим академиком Тишковым, чтобы выяснить, как говорится, а что это вдруг?! Валерий Тишков – многолетний директор Института этнографии и антропологии РАН, действительно выдающийся ученый-антрополог, отнюдь не является глашатаем национал-державнических взглядов, и весьма странно, зачем это ему ставить свой за столько лет честным трудом заработанный авторитет под удар, который никогда не будет забыт людьми, коим не чужды либеральные ценности в целом и ценности академической свободы, в частности. Повторюсь, НИ ОДИН из тех, кто всю эту информацию перепечатывал и ретранслировал, академику Тишкову не написал и не позвонил, что многое говорит о том, как легко все мы готовы опорочить любого, не пробуя разобраться в сути дела. Сам же академик Тишков был в это время в Оренбурге на VIII конгрессе этнографов и антропологов России, будучи не в курсе, какой шум разгорелся вокруг документа, вышедшего из недр его офиса.